Сильно били. Раскроили лицо. Забрызгали кровью весь туалет.

Армия – жестокое сообщество. Людей здесь опускают на раз-два.

На следующий день он опять сбежал. На ПСВ его, скорее всего, уже не приняли. Таких даже там не любили.

Градация в принципе была такая же, как и на зоне. Только приблатненными здесь считались “чеченцы”.

В общем, армия на этом дизелятнике была что надо. Дизеля, каличи, бандиты, самоходы, освобожденные пленные… “Иванов!” – “Я!” -

“Заступаешь в наряд…” – “Не могу, пальцы оторвало…” – “Черт…

Петров!” – “Я!” – “Заступаешь в наряд…” – “Не могу, колени простреленные…” – “Черт… Сидоров!” – “Я!” – “Все на месте, ничего не оторвало?” – “Так точно тащстшна!” – “Заступаешь в наряд…” – “Не могу, контузило на хрен…” – “Черт… Когда ж вас, каличей, поувольняют…” – “Никогда, тащстшна, нам еще в дисбате сидеть!”

Но, несмотря на то что совершили с этими людьми и что некоторые из них совершили сами – тоже не ангелы, – я всегда вспоминаю их с теплотой.

Обычный разговор в курилке:

– Рядом с тобой кого-нибудь убивало?

– Конечно. Нас вместе. Мне в бок, а ему в спину.

Находился дизелятник в Первом комендантском полку. Ирония судьбы.

Или чья-то жестокая шутка. Дело в том, что полк этот – самый что ни на есть привилегированный. Показной. Попасть туда с улицы практически невозможно – только по связям или за деньги. При этом надо иметь рост не меньше ста восьмидесяти.

В этом полку находится и рота почетного караула. РПК. Когда вы смотрите по телевизору, как в аэропорту президентов разных стран встречают красивые солдаты, стоящие по бокам красной ковровой дорожки, – в идеально подогнанной форме, с аксельбантами, в блестящих сапогах из мягкой яловой кожи стоимостью четыреста долларов пара, белых перчатках и с лихо задранными подбородками, – знайте, что в одной казарме с этими солдатами живут и дизеля.